Вердана. Книга 3 - Майя Малиновская

– Тебе не нравится, как я готовлю? Все утверждали, что им понравилось.

– Это отец утверждал. Он у нас любитель остренького. Я извиняюсь, Элька, но твоя восточная кухня плохо отразилась на наших желудках, и, если бы не водопровод, мы умерли бы от жажды, предварительно выпив всю воду в доме.

– Неужели все было так плохо? – не поверила ей Эл.

– Я не говорю, что невкусно. Непривычно. Остро.

– Ладно. Сделаю что-нибудь из французской кухни.

– Вас в горах, наверное, кормят одной кашей, если тебя все время тянет на кулинарные изыски.

Елена Васильевна была убеждена, что дочь – горный спасатель. Отлучки Эл из дому были нормой. Мать смирилась.

– Ну не всегда. В общем, мы не голодаем, – Эл пожала плечами.

Елена Васильевна посмотрела на Эл и улыбнулась. Потом пригляделась и заметила на скуле дочери царапину, совсем свежую.

– У—у—у. Где ты так? Я же говорила…

– Помню, помню, мам. Лицо надо беречь. Мелочь. Заживет без следа, – Эл беззаботно махнула рукой.

– Все-то у тебя просто, – заметила мать.

За разговором Елена Васильевна аккуратно и виртуозно делала макияж.

– Эл, тебе не кажется, что работа спасателя не слишком подходит для девушки?

– Ага. А работа геолога, значит, подходит для женщины? Мам, ты противоречишь сама себе.

– Да, но я теперь знаю, что нужно было уделять вам больше внимания, особенно тебе.

Елена Васильевна вздохнула и через отражение в большом зеркале посмотрела на Эл.

– А что? У тебя отличная дочь. Разве нет? – шутливо и самодовольным тоном заявила Эл.

– Только уж очень самостоятельная и скрытная. – Елена Васильевна прищурила глаза.

– Мам, я не делаю ничего такого, чтобы меня можно было назвать нечестным человеком. А что до секретов, то Санька тебе тоже не говорит, как он ловит преступников. А то, что дети у тебя необычные, так что тут плохого? Вы с папой тоже – странная парочка. Кстати, о папе, когда он вернется?

– Ой, не знаю. Ему как генерала дали, он из командировок не вылезает. Наш Павел Терентьевич весь в делах, а ты его любимая дочь – жди.

– Скучаешь? – вкрадчиво спросила Эл.

– Скучаю, – вздохнула Елена Васильевна. – Не знаю, встретимся ли до того, как уеду в экспедицию.

– Ну вот, а на нас с Сашей удивляешься. Сами такие, – многозначительно кивнула Эл. – Ты как всегда без завтрака?

– Да. Нужно поддерживать форму… Кстати, зови вечером своих мальчишек в гости.

– Какое там, – махнула Эл рукой, – Димку бабушка будет плюшками закармливать, а у Алика мать…, сама знаешь какая. Ее трясет при моем имени.

– Да, не забуду тот скандал, который она мне устроила, когда вы пропали. Ой, извини, договорились не вспоминать.

Эл кивнула, но ничего не сказала.

Елена Васильевна в очередной раз встревожилась. Что-то она не очень верила Эл. Определенно за этими исчезновениями, за командировками, стояла какая-то тайна. Сердце Елены Васильевны было не на месте. Требовать от Эл отчета или настаивать на более спокойной жизни было бесполезно. Она всегда умудрялась заводить разговор в такое русло, что все поступки Эл уже не казались необычными.

Дочь исчезла на шесть лет, а потом появилась виноватая, взрослая. Эл повезло, что в первую встречу дома не оказалось мужской половины семьи. Елена Васильевна встретила ее одна и кроме чувства облегчения, а потом радости ее душу ничего не наполнило. Достаточно было заглянуть Эл в глаза, и чуткое сердце матери подсказало не терзать ее расспросами.

В последствии с расспросами выходил примерно одинаковый результат. Виноваты в побеге, были детьми. Боялись. Очень стыдно.

Все трое заявили, что хотели стать спасателями в горах и стали. Фантастическая версия не была опровергнута последующими расспросами. Складные рассказы сопровождались документами и даже фото.

Елена Васильевна, мучась сомнениями по большей части от того, что у них был готов ответ на любой вопрос.

Радость от возвращения Элли поначалу затмила все. Обсуждение проблем отодвинулось на время, а когда эмоции остыли, семья Светловых решила не досаждать дочери допросами. Отец и сын согласились с матерью. Позже к ним присоединилась баба Лиза – бабушка Дмитрия. Она по мудрости своей посоветовала не упорствовать в расспросах и не провоцировать детей на вранье, что сама собой постепенно правда вылезет наружу.

Саша, старший сын в семье Светловых работал в «органах» и проверил рассказ Эл «по своим каналам». Оказалось, что они не врут.

Семейство Светловых в итоге было счастливо обретением прежнего состояния мира и согласия. Пока в доме была Эл, не было ни споров, ни разногласий. Она словно была залогом спокойствия. Все вопросы решались просто и быстро. Юнной Эл уже никак назвать было нельзя. Взрослые суждения и поступки вызывали только уважение. Отец шутливо подметил, что ей бы спецназом командовать с таким подходом к жизни.

Потом опять были горы, поездки. Эл исчезала, посылала письма, но теперь возвращалась. Ее не приходилось встречать ни в аэропорту, ни на вокзале. Всегда на пороге дома и налегке.

Много раз Елена Васильевна хотела поговорить с дочерью по душам, узнать побольше, только редко находила способ, как бы сделать это деликатно и без хитрости. Эл чуяла такие ситуации и реагировала точно на опережение, преимущественно отделывалась шутками. Когда мать исподволь наблюдала за ней, ее повадками, взглядами, понимала, что ее Элька – крепкий орешек, выудить подробности очень непросто. Эл чувствовала внимание к себе и умело избегала напряженных моментов, будто ее этому кто-то научил, будто ее тренировали отвечать на трудные вопросы и сводить количество информации к минимуму.

Матери оставалось признать, что дочь выросла не на ее глазах, но получила хорошее воспитание. Элли с детства была умным и самостоятельным ребенком. За прошедшие годы эти качества были отточены до взрослого состояния. Елена Васильевна, как геолог сравнила процесс с огранкой камня. «Камешек» был крепким, как алмаз. Через чур собранная, соблюдавшая во всем порядок и слишком серьезная для девушки, которой по местным меркам не было двадцати. Эл удавалось выглядеть беззаботной без нарочитости и разряжать обстановку, когда порог вопросов в головах членов семьи превышал допустимый уровень.

Она добилась того, что домашние приняли ситуацию как есть.

Елена Васильевна вздохнула тяжело. Посмотрела еще раз на Эл. Беззаботное лицо дочери сияло счастьем. Слишком все тихо и мирно, в такой покой Елена Васильевна не очень-то верила. Они попрощались, и Эл закрыла за ней дверь.

Вечером их ждал семейный ужин. Елена Васильевна не пришла пораньше, как обещала. Она вошла в квартиру с двумя сумками продуктов, сняла обувь и проследовала на кухню.

Катя, жена сына, и Эл весело и громко щебетали. Еще из прихожей Елена Васильевна услышала вопрос Кати.

– А страшно на высоте? – спрашивала она.

– Смотря на какой. Это от человека зависит и от тренировки. Ты посолить забыла, – говорила Эл.

– Я вроде солила, – возразила Катя. – Давай попробую. Точно. Как ты все замечаешь?

Елена Васильевна вошла на кухню, поставила сумки прямо на пол и потянулась за фартуком.

– Вечер добрый, – приветствовала ее Катя. – Мы сами сделаем.

Катюша поцеловала свекровь в щеку и указала на букет роз в вазе.

– Это вам цветочки, – пояснила она.

– Спасибо, – поблагодарила Елена Васильевна.

– Добрый вечер, мамуля, – услышала она голос Саши, и он ласково обнял ее за плечи. – Просто семейная идиллия. Еще бы отец приехал.

Елена Васильевна посмотрела на Эл. Она изучала домочадцев с довольной улыбкой чеширского кота. Она выглядела такой же счастливой и беззаботной, как утром. Глаза Эл месяц от месяца теплели, и прежняя суровость сходила с лица. Елена Васильевна на мгновение вспомнила встречу после долгой разлуки. Эл выглядела виноватой, но взгляд был такой суровый, что мать беспокоилась за нее. Сейчас другое дело. Эл, наверное, «отогрелась» в кругу родных.

– Приглашаю всех к столу, – сказала Катя. – У нас еще есть новость.

Семейство расселось по местам.

– Так что за новость? – спросила Эл.

Саша открывал шампанское, когда пробка выскочила, он стал разливать напиток по бокалам, при этом молчал.

– Не томи, – отозвалась Елена Васильевна.

Саша взял бокал и провозгласил стоя:

– Ты мама станешь бабушкой, а ты Элька – тетушкой.

– Здорово! – воскликнула Эл.

– Сашка! – Елена Васильевна встала и обняла сына, потом обошла стол и крепко обняла невестку. – Катюша! Вот так радость. Кто?

– А какая разница? – спросила Эл.

Провозгласили тост, зазвенели бокалы.

– Эх, отец не знает! – громко сказала Елена Васильевна. – Надо телеграмму ему послать, только куда? Позвоню—ка я завтра ему на работу, пусть сообщат по своим каналам.